Завещание стихотворение о войне

Дрожащий свет из окон проливался И падал так, что каждый лепесток Среди туманных листьев выделялся Прозрачной чашечкой, открытой на восток И все чудесное и милое растенье Напоминало каждому из нас Природы совершенное творенье, Для совершенных вытканное глаз. Прежде всего возьми старшего из перворожденных детей Сатурна — не вульганого — девять частей; затем возьми саблевидных халибд бога войны четыре части. Срок разлуки для нас сокращается В час урочный придете ко мне. В Николаева. Вытянув серебряные крылья Через весь широкий небосвод, Вел вожак в долину изобилья Свой немногочисленный народ. Но когда под крыльями блеснуло Озеро, прозрачное насквозь, Черное зияющее дуло Из кустов навстречу поднялось. Это и есть весь магистерий, сделанный при помощи одного лишь Меркурия, и в возможность которого многие не верят, потому что они слабоумны и глухи, и не способны осуществить эту работу.

Смотрите также: Пересек сплошную без выезда на встречную полосу

Земля — лишь клок небес и даже, Быть может, лучший клок небес. И вот уж чудится Рубруку; Свисают с неба сотни рук, Грозят, светясь на всю округу: «Смотри, Рубрук! После Освенцима и Колымы заколебалась вера не только у Шаламова. Под ними у моря маячит Колонн ослепительный ряд. Туманным кругом акварели Лежала в облаке луна, И звезды еле-еле тлели, И еле двигалась волна. Все чище и полней Объемлет дух скопленье чудных тварей. Бога, внешнего нам, Бога, отделенного от всех нас, — нет. Спорить с этим было невозможно. За это можно жизнь отдать, что он позже и сделал. Кручи… Кэб перевернулся… сделал бум! Ах, какой вы скверный, скверный кучер, Вилли-Грум! Не прошло и года, как Вера Инбер сразу повзрослела. Ведь известно, что многие представители петербургской аристократии негативно относились к поэту.

Смотрите также: Штрафы за нарушения пдд в воронеже

Дух Осени, дай силу мне владеть пером! В строенье воздуха — присутствие алмаза. Сто тысяч листьев, как сто тысяч тел, Переплетались в воздухе осеннем. Кедр, владыка лесов, под наростами льда На бриллиантовый замок похож. Отогнув невысокие эти стволы, Я заметил во мраке древесных ветвей Чуть живое подобье улыбки твоей. Закрылись двери маленьких избушек, Сад опустел, безжизненны поля, Вокруг деревьев мерзлая земля Покрыта ворохом блестящих завитушек, И небо хмурится, и мчится ветер к нам, Рубаху дерева сгибая пополам. О, слушай, слушай хлопанье рубах! Пусть светит Солнце надо мною, Весенний полыхает день! И пусть несбывшейся мечтою Сияет Белая Сирень *** На нее поглядите — До чего хороша! Пока ему ничего конкретно не угрожает, он может писать стихи о том, как он умрет и что будет после. Только один вопрос с болью возник в нем: «Вот только добра ли она? Ах, кабы добра!» Когда я вижу удивительное по своей подлинности лицо Варлама Тихоновича, у меня вырывается вопрос: «А вот только открыт ли он! Ах, кабы открыт!» Это замкнутое лицо. Светляки Вокруг него зажгли свои лампадки, Но мысль его, увы, играла в прятки Сама с собой, рассудку вопреки. 3 В своей избушке, сидя за столом, Он размышлял, исполненный печали. Где б он ни был, но в это мгновенье Здесь, в кино, я уверился вновь: Бесконечно людское терпенье, Если в сердце не гаснет любовь. 1954 Бегство в Египет Ангел, дней моих хранитель, С лампой в комнате сидел. Он хранил мою обитель, Где лежал я и болел.

Похожие записи:

Comments are closed, but trackbacks and pingbacks are open.